Замятин Евгений Иванович - Статьи - Литературное творчество Е. И. Замятина

Литературное творчество Е. И. Замятина

Литературный дебют Замятина, рассказ "Один" (1908 г., журнал "Образование"),
был почти не замечен критикой. Евгений Иванович впоследствии был невысокого мнения о своем первом произведениии. Далее последовали "Уездное" (написано в Лахте под Петербургом), сатирическая повесть "На куличках" (создана в Николаеве) и ряд рассказов. О Замятине шумно заговорила критика, его имя ставили рядом с Горьким, Пришвиным, Буниным, Куприным. Повесть "На куличках" вызвала гнев цензуры, увидевшей в ней только унижение и оскорбление русского офицерства. Решением Петербургского окружного суда тираж номера журнала "Заветы" был арестован, а Замятин выслан на Север. На самом деле в повести не чувствуется желания "оскорбить военное сословие". Кроме отрицательных персонажей есть прекрасные и сильные в страстях поручик Андрей Иванович Половец, приехавший из Тамбова в тихоокеанскую часть на край света, капитан Шмит и его жена Маруся. Отнюдь не примитивны капитан Нечеса, поручики Тихмень и Молочко. Повесть "На куличках" полна любви и сострадания автора к соотечественникам и протеста против общественных условий, унижающих человеческое достоинство.
По северным впечатлениям были написаны повесть "Север", рассказы "Африка"
и "Ела". Произведения свидетельствовали о закреплении в творчестве Замятина лирико-романтического начала, идеи сопротивления человеческого в человеке, торжества силы духа.
Новый период творчества Замятина связан с работой в Англии в 1916-17 г.г.
и революцией в России. События 1917 г. добавили в произведения писателя мрачных красок. С 1918 по 1922 год Замятин создал целую серию рассказов, сказок, повестей: "Север" (1918), "Землемер" (1918), "Ловец человеков" (1918), "Дракон" (1918), "Сподручница грешных" (1918), "Иваны" (1918), "Огненное А" (1918), "Мамай" (1920), "Детская" (1920), "Пещера" (1920) и другие. Именно в связи с рассказом "Пещера" критик-эмигрант Д. Святополк-Мирский напишет: "Это...история деградации и нищеты людей, одержимых единственной идеей - добычи пищи и топлива. Это кристаллизированный кошмар, слегка напоминающий По, с той лишь небольшой разницей, что кошмар Замятина предельно правдив".
К этому же периоду относится создание книги о Г. Уэллсе "Герберт Уэллс"
(1922), в которой Замятин рассматривал научную фантастику как наилучший метод отражения действительности.
Особо надо сказать о романе "Мы". Написанный в 1920 г. он был
нов не только в содержательном, но и в формальном отношении. До появления "Мы" в литературе не было романа-антиутопии. Как вспоминал в 1932 г. Замятин, на Кавказе ему рассказали басню о петухе, у которого была дурная привычка петь на час раньше других: хозяин петуха попадал из-за этого в такие неудобные положения, что в итоге отрубил петуху голову. "Роман "Мы", - заключает писатель, - оказался персидским петухом: этот вопрос и в такой форме поднимать было еще слишком рано, и поэтому после напечатания романа (в переводах на разные языки) советская критика очень даже рубила мне голову". Изображенное в романе тоталитарное Единое Государство превратило каждого в "стального шестиколесного героя великой поэмы". Любовь, этика, счастье организованы и математизированы, периодически всем нумерам (обитателям этого государства) делают Великую операцию по удалению фантазии. Одна из линий романа - любовь нумера Д-503 к девушке 1-330, осветившая ослепительным светом его жизнь, но вскоре погашенная самим же нумером, предавшим свою возлюбленную и холодно созерцавшим потом ее казнь. Характерная для послеоктябрьского творчества Замятина ситуация: луч света, надежды пробивается через зловещие тучи и гибнет в бессилии остановить их движение.
В 1927 г. в издательстве "Круг" вышел сборник произведений писателя
"Нечестивые рассказы", куда были включены его новейшие произведения.
В 1929 г. - в издательстве "Федерация" четырехтомное собрание сочинений, прерванное на четвертом томе. Но крупнейшими, наметившими начало нового, светлого, похожего на раннее творчество, этапа, были драматургические произведения писателя: "Общество Почетных Звонарей", "Блоха", "Атилла". Историческую трагедию "Атилла" Замятин писал около трех лет. Идея крушения государственности и тема патриотизма возвращали Замятина к времени революции, способствовали и пересмотру, и укреплению прежних убеждений. Следствием публикации романа "Мы" и последовавшего давления на Замятина стало решение писателя временно покинуть СССР. С 1932 г., оставаясь советским гражданином, Замятин жил в Париже. Здесь он пишет ряд статей, очерков, воспоминаний о деятелях русской культуры: Станиславском, Мейерхольде, А. Толстом, Лавреневе и других. Главным же произведением парижского этапа был роман "Бич Божий", создававшийся на том же материале, что и "Атилла". Состояние Европы, потрясенной революциями и войнами, предчувствующей грядущие небывалые катастрофы, передано в романе уже с первых страниц. Роман вышел в свет уже после смерти автора в 1938 г. в Париже.
Постепенно отношение к Замятину на родине улучшалось, в 1934 г. он был
принят в Союз писателей СССР. Но вернуться домой писателю не было суждено, он умер в Париже в 1937 г.
Произведения Замятина, творившего в революционную эпоху, так или иначе
связаны с нею и стали ярчайшим художественным документом своего времени, прочно вошли в историю отечественной и мировой литературы, легли в основу фундамента национальной культуры. Один из замечательных художников XX века, в своем творчестве Замятин стремился к той "настоящей правде", которая "всегда неправдоподобна" (эти слова из "Бесов" Достоевского он любил повторять). Несмотря на деление творчества писателя на разные этапы, можно говорить о цельной и стройной художественной системе Замятина.

Источник: http://www.tstu.ru/

Тем временем:

..... D'un air immensement decourage, Julius disait seulement:

    — Anthime, vous me faites beaucoup de peine (les epaules aussitot s'arretaient de danser, car Anthime aimait son beau-frere). Puisse-je, dans trois ans, a l'epoque du jubile, lorsque je viendrai vous rejoindre, puisse-je vous trouver amende!

    Du moins Veronique accompagnait-elle son epoux dans des dispositions d'esprit bien differentes: pieuse autant que sa soeur Marguerite et que Julius, ce long sejour a Rome repondait a l'un des chers entre ses voeux; elle meublait de menues pratiques pieuses sa monotone vie decue, et, brehaigne, donnait a l'ideal les soins que ne reclamait d'elle aucun enfant. Helas! elle ne gardait pas grand espoir de ramener a Dieu son Anthime. Elle savait depuis longtemps de quel entetement etait capable ce large front barre de quel deni. L'abbe Flons l'avait avertie:

    — Les plus inebranlables resolutions, lui disait-il, madame, ce sont les pires. N'esperez plus que d'un miracle.

    Meme, elle avait cesse de s'attrister. Des les premiers jours de leur installation a Rome, chacun des deux epoux, de son cote, avait regle son existence retiree: Veronique dans les occupations du menage et dans les devotions, Anthime dans ses recherches scientifiques. Ils vivaient ainsi l'un pres de l'autre, se supportant en se tournant le dos. Grace a quoi regnait entre eux une maniere de concorde, planait sur eux une sorte de demi-felicite, chacun d'eux trouvant dans le support de l'autre l'emploi discret de sa vertu.

    L'appartement qu'ils avaient loue par l'entremise d'une agence presentait, comme la plupart des logements italiens, joints a d'imprevus avantages, de remarquables inconvenients...

Жид Андре (Gide Andre)
«Les Caves du Vatican»