Замятин Евгений Иванович - Произведения - Слово предоставляется товарищу Чурыгину
Рядом с ее постелью на полу лежалописьмо, заставившее ее отравиться синильной кислотой. Письмо было написанов характерных выражениях Кьюпи и угрожало..
Самое большое, что па три пирожных. Онакушает, а я с беспокойством по карманам шарю, смотрю рукой, сколько у меняденег. А денег - с гулькин нос...
Сологуб читал свою трагедию "Лаодамия", онупоминал о том, что на эту же тему написана трагедия И. Анненским. {5} Затеммне попал..
Смотрите также:
Д. П. Святополк - Мирский. Е. Замятин
Юрий Анненков. Евгений Замятин
Замятин Евгений Иванович. Автобиография
Литературное творчество Е. И. Замятина
О. Н. Михайлов. Гроссмейстер литературы
Идейный смысл романа Замятина «Мы»
Ирония в произведениях Е. И. Замятина
Свобода личности в творчестве Е. Замятина
Антиутопия для античеловечества (По роману Е. И. Замятина «Мы»)
«Слово предоставляется товарищу Чурыгину» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 7) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Вот почему мне эта премия выдается только по доверенности.
Денежной ее части нетрудно будет найти применение, достойное ее истинного
назначения и сущности. Но я хотел бы найти то же применение и чести, которой
я удостоен, использовав для этого сегодняшнюю кафедру, с которой я могу быть
услышан молодыми людьми, уже обрекшими себя на то же страдание и труд, что и
я, среди которых уже есть тот, кто когда-нибудь поднимется на трибуну, с
которой сегодня говорю я.
Наша нынешняя трагедия заключается в чувстве всеобщего и универсального
страха, с таких давних пор поддерживаемого в нас, что мы даже научились
выносить его. Проблем духа более не существует. Остался лишь один вопрос:
когда тело мое разорвут на части? Поэтому молодые писатели наших дней -
мужчины и женщины - отвернулись от проблем человеческого сердца,
находящегося в конфликте с самим собой, - а только этот конфликт может
породить хорошую литературу, ибо ничего иное не стоит описания, не стоит мук
и пота.
Они должны снова это понять. Они должны убедить себя в том, что страх -
самое гнусное, что только может существовать, и, убедив себя в этом,
отринуть его навсегда и убрать из своей мастерской все, кроме старых идеалов
человеческого сердца - любви и чести, жалости и гордости, сострадания и
жертвенности, - отсутствие которых выхолащивает и убивает литературу. До тех
пор пока они этого не сделают, они будут работать под знаком проклятия. Они
пишут не о любви, но о пороке, о поражениях, в которых проигравший ничего не
теряет, о победах, не приносящих ни надежды, ни - что самое страшное -
жалости и сострадания. Их раны не уязвляют плоти вечности, они не оставляют
шрамов. Они пишут не о сердце, но о железах внутренней секреции.
До тех пор пока они вновь не поймут этой истины, они будут писать как
равнодушные наблюдатели конца человеческого. Я отказываюсь принять конец
человека...